Сегодня, 29 июня в день партизан и подпольщиков мы вспоминаем судьбы бойцов невидимого фронта. На хуторе Фокин нынешнего Белореченского района есть братская могила, в ней захоронены партизаны отряда «Красный кубанец» Рязанского района, замученные немецко-фашистскими захватчиками в период оккупации.

В августе 1942 – январе 1943 гг. на хуторе Фокин Войковского совета Рязанского района размещалось гестапо во главе с немецким комендантом Гансом Гофманом, который по воспоминаниям очевидцев жил в здании почты и отличался особой жестокостью. Там партизан и казнили. Зверства над советскими гражданами производились отрядом гестаповцев в количестве 25 человек (фамилии их не известны) и их пособниками.

Среди имён, занесённых на памятнике, значится А.И. Тесленко.

Андрей Иванович Тесленко (1905 г.р.) летом 1942 г. был политруком истребительного батальона Рязанского района. С приходом немцев он ушёл в партизанский отряд «Красный кубанец», командиром которого был секретарь райкома партии Пётр Пантелеймонович Сирота.

После того, как предатели выдали партизанский отряд захватчикам, группа партизан была схвачена полицаями. Среди пойманных был и Андрей Тесленко.

Из воспоминаний его сына Евгения Андреевича Тесленко, родившегося в ст. Рязанской в 1940 г., хранящихся в архиве белореченского музея, мы узнаём о последних часах жизни партизана.

Перед казнью Андрея Ивановича привели в дом, где жила его семья: жена и двухгодовалый сын Женя. Полицай разрешил жене искупать своего мужа. Худой, обросший, избитый сидел Андрей Тесленко в деревянном корыте. Возле него бегал маленький Женя, а у окна сидел полицай с винтовкой. Этот единственный эпизод врезался в память сына об отце. Другим он его и не помнил.

Мать рассказывала Евгению Андреевичу, что из станицы Бжедуховской связанных партизан повезли на телегах в станицу Рязанскую и далее на хутор Фокин, где их расстреляли. Жена партизана Тесленко с ребенком на руках какое-то время шла рядом с телегой, пока один из полицаев не прогнал её, пригрозив, что, если она пойдёт дальше, то назад уже не вернётся. Угроза оказалась не напрасной. Станичный староста получил приказ составить списки партизанских семей. Их собирались повесить всех: и взрослых, и детей.

В ту же ночь мать с сыном бежали из Рязанской в станицу Белореченскую. Жили в старой хате с земляным полом и соломенной крышей. Мать работала прачкой в госпитале. Уходя на работу, она запирала сына, и он, забравшись на подоконник, подолгу громко пел, так отгоняя бегавших по хате крыс.

Когда с фронта приходил очередной состав с ранеными, работники госпиталя оставались на работе сутками и мать, с молчаливого согласия начальства, брала сына с собой на работу. Он ходил по палатам и пел раненым песни «Землянка», «Огонёк», «Катюша», «Синий платочек», а солдаты клали «партизаньску дитыну» (так часто называли малыша взрослые) в подол рубашонки кусочки хлеба, а иногда и сахар.

После войны в этом госпитале лечили пленных немцев. По воспоминаниям матери снабжали и кормили их по линии Международного комитета Красного Креста намного лучше, чем наших раненых. Женька боялся и ненавидел немцев: «это они убили батьку». И когда на территории госпиталя он сталкивался с немцем, а тот пытался погладить по голове или дать гостинец, Женька крыл его, как умел, крепкими словами и убегал к матери в прачечную. А мама плакала…

Об этом и многом другом Евгений Андреевич Тесленко рассказывал своим детям и внукам у братской могилы партизан, приезжая на хутор Фокин.