Рогова М.В.,

хранитель музейных ценностей

МБУ БГП БР «Музей города Белореченска»

 

Актуализация данных о потерях среди мирного населения и военнопленных красноармейцев в период оккупации 

Белореченского и Рязанского районов.

Аннотация: Статья рассматривает факты преступлений, совершенных на территории Белореченского района (в современных границах) в период временной оккупации 1942–1943-х гг. Исследование посвящено уточнению количества погибших советских граждан на основе данных, зафиксированных в актах районных комиссий по результатам расследования злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их пособников.

Ключевые слова: Великая Отечественная война, оккупация, злодеяния, Белореченский район, Рязанский район.

Abstract: The article examines the facts of crimes committed on the territory of the Belorechensk region (within modern borders) during the period of temporary occupation in 1942–1943. The study is devoted to clarifying the number of dead Soviet citizens on the basis of data recorded in the acts of the district commissions based on the results of the investigation of the atrocities of the Nazi invaders and their accomplices.

Keywords: The Great Patriotic War, occupation, atrocities, Belorechensky district, Ryazansky district.

 

В августе 1942 г. территория Белореченского и Рязанского районов Краснодарского края оказывается в оккупации, которая продлилась полгода. Это тяжелое во всех аспектах время привнесло разруху, последствия которой ощущались даже по завершению Великой Отечественной войны. Уже в первый год после освобождения районов был подсчитан имущественный ущерб и собраны материалы о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков и их пособников. Однако в результате объединения указанных административно-территориальных единиц в 1953 г., в официальной статистике остались данные только по Белореченскому району. На сегодняшний день они требуют актуализации, что становится возможным благодаря работе с архивными документами.

Вскоре после освобождения Белореченского района был подсчитан материальный ущерб. Только лишь по системе народного образования он был оценен в 62 миллиона рублей [1]. Всего же по району было разрушено 163 здания, восстановление которых становится одной из насущных задач белореченцев. Уже 10 октября 1943 г. докладывалось о ремонте 93-х построек [2]. Однако не все здания оказалось целесообразно ремонтировать. К примеру, районный магазин на пересечении улиц Красноармейской (Ленина) и Красной в станице Белореченской, размещавшийся в дореволюционной постройке, в мае 1947 г. признали не подлежащим восстановлению. Белореченский райсовет решает разобрать сохранившийся остов торгового помещения, использовать кирпич на восстановление зданий районной поликлиники и дома культуры [3].

Материальный ущерб это лишь малая, притом обратимая часть потерь. Если разрушенное здание можно отремонтировать или использовать как строительный материал для других помещений, то отнятая насильственно человеческая жизнь – необратимая утрата.

О потерях среди советских граждан мы можем говорить на основании составленных в 1943 г. актов районных комиссий по результатам расследования злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их пособников. На сегодняшний день официальная статистика сообщает нам о следующих жертвах: в станице Белореченской за время оккупации было зверски замучено и расстреляно 272 человека, всего по району было уничтожено 429 мирных жителей [4]. Как уже отмечалось, эти данные учитывают лишь материалы по Белореченскому району. Не включенной в подтвержденные сведения остается информация по Рязанскому району.

Необходимо сказать, что в актах представлены сообщения не только о потерях среди мирного населения, но и о расстрелянных, сожженных военнопленных красноармейцев. В акте по Белореченскому району от 30 августа 1943 г. [4] в итоговых данных о потерях среди советских граждан убитые, попавшие в плен красноармейцы, учитываются лишь частично. Более того прямо указывается, что комиссия на момент составления документа не обладала полными сведениями о потерях. Так, на месте расстрела у реки Белой на западной окраине станицы Белореченской рвы и ямы были вскрыты частично. В ходе эксгумации извлекли 61 тело замученных и расстрелянных граждан, в том числе 13 детей. Опознать удалось лишь 16 человек:

1. Иткина Исая Леонтьевича, 37 лет;

2. Иткина Льва Моисеевича, 15 лет;

3. Иткину Хану Ефимовну, 70 лет;

4. сестру Исая Леонтьевича Иткина – Пригожину, 43 лет;

5. Кузьмину Анну Гавриловну, 84 лет;

6. Степкину Прасковью Константиновну, 40 лет;

7. Мордовскую Ксению Николаевну, 42 лет;

8. Букарева Якова Васильевича, 61 года;

9. Прокопова Илью Тихоновича, 47 лет;

10. Ещенко Федора Ефимовича, 48 лет;

11. Штрахова Александра Ивановича, 46 лет;

12. Молошникова Ивана Христофоровича, 45 лет;

13. Лопадина Михаила Ефимовича, 28 лет;

14. Гераскина Григория Андреевича, 25 лет;

15. Ушакова Василия Ивановича, 28 лет;

16. Наточиеву Анну, 20 лет.

            Отмечалось, что среди неопознанных тел должны были находиться также Сидоренко Римма Сергеевна, 24 лет, Тикочинская Рахиль Самуиловна, 46 лет, ее дочь Надежда 4-х лет и Щеголькина Прасковья Васильевна, 28 лет. В станице Белореченской была расстреляна и Дорошенко Прасковья Никифоровна, 25 лет, которую схватили в совхозе № 7. Вместе с ней живьем закопали дочерей Любу (1,5 года) и Лидию (3 года).

            После эксгумации и опознания погибших белореченцев 21 февраля 1943 г. перезахоронили в братской могиле в парке им. Ленина. Спустя годы в Белореченский горисполком пришло письмо от бывшего минера-сапера 26-го пограничного стрелкового полка Николая Дмитриевича Колесниченко. В датированном 1984 г. письме, которое в настоящее время хранится в музее города Белореченска [5], он приводит строки из своего дневника военных лет. В феврале 1943 г. боевой путь привел его в Белореченскую, тогда же Николай Дмитриевич становится участником похорон станичников: «Собралась вся станица. Рыдание народа пронизывало серую солдатскую шинель и проходило насквозь. Волосы подымались под шапкой от такого зрелища. Жуть». Далее автор пишет: «Помню самый маленький гробик я взял и положил в круглую (общую) могилу, где мне показала место старушка возле его матери»…

            Кроме того в акте [4] указано, что при отступлении из Белореченской немецко-фашистские захватчики 26 января 1943 г. сожгли в двух вагонах 80 военнопленных красноармейцев. Спустя два дня в 2-х километрах от станицы в деревянном амбаре колхоза «Красный огородник» сожгли еще 39 военнопленных и трех сторожей: Стругачева Михаила Ивановича, 28 лет, его жену Рыбкину Надежду Алексеевну, 20 лет и шестнадцатилетнего Бобракова Петра Семеновича.

Военнопленные красноармейцы не только сжигались, но и расстреливались в окрестностях районного центра. Так по пути в сторону села Вечного было уничтожено 62 человека, а по дороге из хутора Кубанского – 26 солдат и офицеров. Уже после освобождения района погибшие были похоронены жителями на месте расстрелов.

По станице Пшехской в акте сообщается о гибели 22-х человек. В том числе пять жителей станицы было увезено в Апшеронскую, откуда им не было суждено вернуться. В Пшехской были замучены и расстреляны супруги Иван Трофимович и Анна Федоровна Щербинины, Семен Иванович Скрипниченко, Иван Герасимович Левин и Георгий Степанович Быков, а так же 12 эвакуированных в район граждан.

            В хуторе Долгогусевском расстрелян восемнадцатилетний Владимир Ксенафонтович Черкасов. В свою очередь в хуторе Кубанском и его окрестностях захватчиками были убиты медик Тамара Исакова, красноармеец Копылов и пастух из поселка Бжедуховского Аким Евгеньевич Юрьев [4]. Необходимо отметить, что на территории хутора располагается братская могила, в которой захоронены – летчики В.Л. Греков и Ю.В. Докучаев (погибли в 1943 г.), стрелок М.С. Васищев, его два однополчанина (погибли при освобождении района) и партизанка Нина Илларионовна Исакова (расстреляна немцами 16 августа 1942 г.). По свидетельству очевидцев ее вместе с еще одним мужчиной привезли на телеге из леса и расстреляли, а местные жители ночью закопали их прямо на месте расстрела. Улица, где произошла эта трагедия, носит наименование Партизанской [6]. 

            В акте приведены данные о злодеяниях по селу Ново-Алексеевскому. В этом населенном пункте были схвачены и растерзаны 14 раненных рядовых и офицеров Красной армии. Кроме того здесь немецко-фашистские палачи учинили расправу над восемью эвакуированными в район гражданами.

            Зверствовали силы оккупации и в Воронцово-Дашковском сельсовете. В хуторе Лантратов было расстреляно 105 раненых красноармейцев и командиров Красной армии. После освобождения Воронцово-Дашковского села было обнаружено две ямы, в которых захоронено 104 человека из числа военнопленных.

Помимо данных о погибших в период оккупации людях сохранилась информация о тех, кому посчастливилось избежать расстрела. Так, в акте Белореченской районной комиссии сообщалось об изувеченной, но оставшейся в живых эвакуированной из Ленинграда Марии Андреевне Дмитриевой [4]. В свою очередь медсестра Белореченского эвакогоспиталя Нина Васильевна Захарьина вспоминала: «Меня арестовали 16 или 17 января, не дали даже одеться, допрашивали, били, а потом повели на расстрел в Кочергин сад. Нас последних пригнали, но фашисты и предатели в это время между собой разругались, кричали, и мы во время этой сцены с братом Николаем спаслись, убежали и до ухода немцев скрывались» [7].

Еще один пример можно почерпнуть из воспоминаний жительницы хутора Долгогусевского Елены Тихоновны Языковой, которой на начало Великой Отечественной войны было 14 лет: «В станице (Белореченской – прим. автора) уже расстреляны были около ста семей коммунистов, наша очередь настала. Отец ведь коммунистом был. И если бы не староста – наш хуторской мужик, который угнал и спрятал лодки с переправы, вся семья бы погибла. Благодаря ему каратели в хутор так и не попали: не смогли перебраться через бурную реку» [8].

            Подводя промежуточный итог, скажем, что только лишь в акте Белореченской районной комиссии фактически говорится о 531 советском гражданине, погибшем на территории района в период оккупации. Следует отметить, что в документе учитываются далеко не все потери. К примеру, он не включает захороненных людей в братской могиле в хуторе Кубанском. Здесь же вероятно нет сведений о части погибших в ходе карательных операций партизанах.

            Как уже отмечалось ранее официальные данные о потерях среди мирного населения и военнопленных в период оккупации Белореченского района не учитывают сведений, представленных в актах Рязанской районной комиссии. По указанной административно-территориальной единице в течение 1943 г. было составлено четыре таких документа. Два из них сообщают о гибели жителей станицы Гурийской: Дениса Яковлевича Печенного (был расстрелян восточнее станицы возле железнодорожного моста) [9] и Николая Егоровича Жиляева, расстрелянного в хуторе Фокин Войковского сельсовета [10]. Там же был расстрелян житель хутора Спесивая Балка Агоп Артемович Пегливонян [11]. Родственники и свидетели арестов сообщали, что они сопровождались избиением, обысками и конфискацией имущества.

  В Рязанском районе было убито намного больше людей, чем установлено комиссией. Так в сводках Советского информбюро 10 февраля 1943 г. сообщалось о расстреле свыше 200 местных жителях. В том числе гитлеровцы учинили расправу над председателем колхоза «Путь Ильича» Федосьей Лоричевой, колхозником Сергеем Симоненко и его женой Натальей Симоненко, бригадиром колхоза «Пламя революции» Гавриилом Белановым [12].

Эти данные дополняют сведениями очевидцев. В газете «Огни Кавказа» в 2015 г. были опубликованы воспоминания уроженки станицы Рязанской Евдокии Тимофеевны Ляпиной, которой на момент оккупации района было 13 лет. С ее слов нам известно, что едва ли не ежедневно через станицу Рязанскую гнали людей к хутору Фокину, где был вырыт ров. Лично Евдокия Тимофеевна была свидетелем того, как по улице Первомайской до самого рва вели партизан – супругов Сергея и Наталью Симоненко. Мужчину сначала повесели, а потом расстреляли, его жену заставили на все это смотреть [13].

            После освобождения 30 января 1943 г. Рязанского района в окрестностях хутора Беляевского было обнаружено 13 ям с телами убитых и зверски замученных советских граждан. Шесть ям располагалось на территории колхоза «Заря коммунизма», остальные – на южной стороне берега Тщикского водохранилища. При вскрытии ям было обнаружено 59 трупов, в том числе 8 детей в возрасте от восьми до тринадцати лет. В акте приведено лишь несколько имен опознанных людей: директор Бжедуховского совхоза Петр Андреевич Дроздов, комсомолка Лидия Никитична Лушкина и Федор Кузьмич Ефимов. Также комиссия в акте сообщает о трех мужчинах, повешенных в лесу около хутора Северного [14].

            Таким образом, в актах по Рязанскому району подтверждена гибель еще 65 человек. Суммарно же по территории современного Белореченского района можно говорить о документально подтвержденных 596 погибших мирных жителей и военнопленных красноармейцев. При этом необходимо понимать, что эти данные не являются окончательными. Частью неучтенные ранее сведения можно почерпнуть в местной периодике. К примеру, в 2020 г. на страницах газеты «Огни Кавказа» была напечатана статья с воспоминаниями Анны Ионовны Цыбаневой (в 1942 г. ей исполнилось 15 лет). Она вспоминает, что спустя полтора-два месяца после начала оккупации станичникам было приказано убрать трупы солдат. В это время Анна Ионовна вместе со своими соседками обнаружила семерых мертвых красноармейцев у кромки кукурузного поля. Один из них с ампутированной ногой лежал на подводе, остальные по обе стороны от нее. Подростки нашли в карманах документы, сообщавшие, что погибшие были ранеными из Армавирского госпиталя. Девушки не догадались сохранить документы, захоронив их вместе с убитыми красноармейцами [15].

Приведенные в данной статье сведения дополняют картину событий, происходивших на территории Белореченского и Рязанского районов в период их оккупации. Применение уточненной информации о потерях среди мирного населения и военнопленных красноармейцев в краеведческой и музейной работе необходимо в целях формирования гражданственности и патриотизма всех групп населения.

 

Список источников и литературы

1. Архивный отдел управления делами администрации МО Белореченский район (далее – АОУДА МО БР). Ф. Р-57. Оп. 1. Д. 1. Л. 52, 116.

2. Там же, Л. 164.

3. Там же, Д. 62. Л. 267; Д. 65, Л. 161.

4. Государственный архив Краснодарского края (далее – ГАКК). Ф. Р-897. Оп. 1. Д. 2. Т. 2. Л. 357–359.

5. МБУ БГП БР «Музей города Белореченска», основной фонд (далее – БКМ О.Ф.) – 2237/ПР-193.

6. Речкина Л. От героев былых времен…[Электронный ресурс] // Сайт общественно-политической газеты Белореченского района Краснодарского края «Огни Кавказа». URL:  https://ognikavkaza.ru/news/zhivaya-istoriya/ot-geroev-bylykh-vremen (дата обращения: 05.07.2022)

7. Маликов А. Цена свободы [Электронный ресурс] //  Сайт общественно-политической газеты Белореченского района Краснодарского края «Огни Кавказа». URL: https://ognikavkaza.ru/news/obshchestvo/tsena-svobody (дата обращения: 05.07.2022)

8. Нестеренко А. Почтальон Елька, жена солдата [Электронный ресурс] //  Сайт общественно-политической газеты Белореченского района Краснодарского края «Огни Кавказа». URL: https://ognikavkaza.ru/news/pobeda/pochtalon-elka-zhena-soldata (дата обращения: 05.07.2022)

9. ГАКК. Ф. Р-897. Оп. 1. Д. 1. Т. 2. Л. 297–297 об.

10. ГАКК. Ф. Р-897. Оп. 1. Д. 1. Т. 2. Л. 298.

11. ГАКК. Ф. Р-897. Оп. 1. Д. 1. Т. 2. Л. 309.

12. Сообщения Советского информбюро. – М.: Совинформбюро, 1944-1945. Т.4: Январь-июнь 1943 г. – 1944. - С. 110.

13. Вспомним, как это было… [Электронный ресурс] //  Сайт общественно-политической газеты Белореченского района Краснодарского края «Огни Кавказа». URL: https://ognikavkaza.ru/news/pobeda/vspomnim-kak-eto-bylo (дата обращения: 05.07.2022)

14. ГАКК. Ф. Р-897. Оп. 1. Д. 1. Т. 2. Л. 290–290 об.

15. Приходько Л. Пока жива и пока помню. [Электронный ресурс] //  Сайт общественно-политической газеты Белореченского района Краснодарского края «Огни Кавказа». URL: https://ognikavkaza.ru/news/obshchestvo/poka-zhiva-i-poka-pomnyu (дата обращения: 05.07.2022)