Сегодня, в день освобождения земли белореченской от фашистских захватчиков в январе 1943 г., представляем вашему вниманию отрывок новеллы Виктории Багинской«Кораблик». В своих публикациях мы уже не раз упоминали творчество Виктории Багинской (Гурджи)– писательницы, педагога из Краснодара. В 1943 - 1944 гг. она работала маляром ремонтной бригады Белореченского паровозного депо. В своей новелле Багинская художественно запечатлела страшные дни оккупации станицы Белореченской.

16-летнюю Викторию, волею судьбы, вместе сродными оказавшуюся в 1942 г. в станице Белореченской, от угона фашистскими захватчиками на работы в Германию, спрятала в своём сарае одна из станичниц Ульяна.

«…Дождь, ветер, снег обрушиваются на ветхий деревянный сарайчик, где прячут семью эвакуированных добрые станичники, которые нашли нас полумертвыми в балке у дороги. Из горящих вагонов выскочили мы в сорок втором. Девять суток пробирались к своим. Девять долгих ночей и дней почти без пищи, без воды, без сна. Но кошмарная явь еще не кончилась: сквозь широкую щель сарая вижу зелёно-грязную шинель. Ходит фашист, как в собственной вотчине. Покуривает, мурлычет песенку, слюнявит губную гармошку. Как хочу я распахнуть эту ветхую дверь! Рядом со мной застыли в отчаянии мои старые родители и сестрёнка. А где-то в яростных боях защищают Родину старшие мои братья. Дрожащими пальцами снова беру я карандаш. Друг мой, молчаливый и неизменный, он и здесь, в неволе (а нас в любую минуту могут тут обнаружить!), – мое спасение от доносящихся сюда, на задний двор, криков, от лающей чужой речи, от одиноких выстрелов и урчания мотоциклов на дороге. Мне отсюда видно многое. Не видимая вражьему глазу, осторожно приникаю я лицом к щелям нашего тайного убежища. Иногда с замиранием сердца вижу, как кто-нибудь из фашистов направляется к этой пристройке, но, увидев груду хлама, которым завалена дверь, поворачивает обратно: нечем поживиться!

Носит нам по ночам что-нибудь съестное тётка Ульяна, хотя у самой шестеро детей, один меньше другого. Недавней ночью Тоня, дочка Ульяны, принесла мне этот ворох бумаги. «Нарисуй что-нибудь», – сказала, вытаскивая из-за пазухи три цветных карандаша. И я жадно рисую … вот этот кораблик. Под прикрытием ночи отдаю я рисунки Тоне, а она их разносит своим друзьям. Каждый раз девочка шепчет мне торопливо: «Ещё! Давай ещё! Всем хочется видеть твои рисунки». Меня это воодушевляет безмерно. Не раз мне хотелось сломать стены старого сарая, бежать, пробираться сквозь все опасности, сквозь леса и горы, по воде и посуху – к своим, к партизанам. Но это несбыточно. Нельзя даже на секунду высунуться из убежища. Нельзя выдать себя и навлечь беду на Ульяну, на колхозниц, что прячут и врачуют нас здесь. И с ещё большим усердием рисую я от рассвета до темна. Стынут на ветру, коченеют от горя яблоньки в облетевшем саду: день раскрывает свои глаза с трудом, но как знак того, что Россия жива, что наши придут, что близится час освобождения, плывут и плывут в ослепительном солнце пушкинские кораблики в каждый дом занятой оккупантами, но не сломленной кубанской станицы…».

Три цветных карандашика: синий, жёлтый, красный – и кораблик с красными парусами, плывущий в синем небе в лучах золотого солнца стали символом надежды, несломленной веры человека в светлый день освобождения.

Познакомиться с другими историями родной земли можно в экспозициях белореченского городского музея.