бывшей несовершеннолетней узницы фашистских лагерей

Великой Отечественной войны

 

Ольга Фридриховна Мартин, родилась в 1937 году в с. Нейково, Березовского района Одесской области. Отец Фридрих Мельхорович Мартин работал в колхозе, мать Фрида Фридриховна занималась домашним хозяйством.  До войны у них было большое хозяйство: держали коров, свиней, птиц.

Когда в селе узнали, что немцы скоро оккупируют Березовский район, Фридрих Мартин порезал весь скот и птиц, а затем раздал односельчанам: лишь бы не досталось захватчикам.

Немцы вошли в село, и стали наводить свои порядки.  Хотели расстрелять отца Ольги, приняв его за еврея (он был чернявый). Даже поставили к стенке. Фридрих Мельхорович стал изъясняться на чистом немецком языке, показал документы и чудом спасся от смерти.

Всю семью, как и других людей, проживавших в селе, выселили из дома и погнали по дороге. Через некоторое время они прибыли в Польшу – Ольга, брат, её мама и бабушка. Отца и других мужчин по дороге забрали рыть окопы, его судьба была неизвестна до 1948 года. Все эти годы он искал свою семью.

В Польше их поселили в свинарник вместе с семьёй тётки, у которой было шестеро детей. Она всячески помогала семье Оли. Чем кормили, Ольга Фридриховна  не помнит, но выживали. Поляки сильно издевались над пригнанными из России женщинами и детьми. Пугали детей оружием, целясь в них дулом автомата. Нельзя было ходить, играть и даже плакать. Это понимали даже малыши. Любой шум вызывал недовольство поляков. Очень часто женщин выстраивали вдоль проходов в свинарнике или прямо на улице и избивали прикладами оружия.

Потом их перевели в другое место. Ольга Фридриховна помнит, что там были двухъярусные кровати. Она спала на верхней, а мама с братом - на нижней.  По ним бегали крысы...

Далее их пригнали в Германию. В лагере было очень много людей. Помнит как, их строем гнали в столовую и обратно. На куртках и пальтишках на спине были нашиты тряпки с номерами. Остальные  передвижения по лагерю были запрещены. В одежде, особенно в шерстяных носках, было много вшей. От этого дети расчесывали тело в кровь.

Когда их освободили, все радовались, насколько хватало сил. Даже взрослые прыгали от радости, хотя многие были измождены до предела.

После освобождения Ольгу Мартин и ее родных погрузили в вагоны (в которых перевозили скот) и повезли на родину. Целых полгода они были в дороге. Когда поезд останавливался на остановках, дети и взрослые ходили по полям и собирали колоски, гнилую перемерзшую картошку, семена подсолнечника. Потом их перевезли в Марийскую АССР, в маленьком поселке они жили почти на окраине леса. В одном доме жили сразу несколько  семей: русские, марийцы, татары, чуваши, немецких семей было всего две. Жили впроголодь. Оля с братом Фридрихом ходили побираться. Детям давали кто, что мог. Кусочек хлеба тогда казался лакомством. Тётка и мать работали с раннего утра до позднего вечера. То ли от непосильного труда, то ли от безысходности, мама Оли - Фрида Мартин - сошла с ума. И тогда Олю с братом отправили в детский приёмник в г. Козьмодемьянск Марийской АССР, а потом в детский дом в г. Васильсурск, который расположен на самой границе с Нижегородской областью. Брата отправили в детский дом г. Йошкар-Олы.

Воспоминания о детском доме у Ольги Фридриховны очень светлые. Ей нравилось учиться. Они часто ходили в лес за орехами, по грибы и ягоды, собирали  жёлуди. Разводили костёр и жарили лесные дары. Им казалось, что ничего вкуснее нет на свете.

Детей в детском доме в два этажа было очень  много. Некоторых забирали в новые семьи, а кто-то оставался сиротой навсегда.

 Фридрих Мельхорович Мартин после войны не переставал искать своих детей по детским домам. Писал письма в разные инстанции, и когда он узнал их местонахождение, то сообщил в письме о своём приезде. В 1948 году он забрал дочь из детского дома.

      «Никогда не забуду этот момент, - говорит Ольга Фридриховна. - Отец стоял рядом с воспитательницей, а я, увидела его и закричала: «Папа!».

         Оля сразу его узнала. Она находилась на втором этаже здания.  В один миг слетела по лестнице вниз и оказалась на руках у отца.  

Воспоминания о военном детстве и перенесенных лишениях даются Ольге Фридриховне нелегко. Время бессильно заглушить боль страданий и потерь.